Программа кандидатского минимума по философии

"КРУГЛЫЙ СТОЛ"

29 февраля 2000 г. г. Москва

Н.А.Трофимчук (председатель) - доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой религиоведения РАГС

В.Г.Аладин - зам. начальника Управления образовательных программ высшего и среднего профессион

ального образования Министерства образования РФ, доктор философских наук, профессор

Игумен Иоанн (Экономнцев) - председатель Отдела катехизании и религиозного образования Московской патриархии, член-корреспондент Российской академии образования

Ю.П.Зуев - кандидат философских наук, доцент кафедры религиоведения РАГС

М.П.Мчедлов - руководитель исследовательского центра "Религия в современном обществе" Российского независимого института социальных и национальных проблем, доктор философских наук, профессор

Д.Р.Лотов - священник Кафедрального собора святых Петра и Павла в Москве, Евангелическо-лютеранская церковь

Отец Игорь Ковалевский - канцлер Римско-католической апостольской администратуры в Москве, магистр богословия

В.В.Воробьев - консультант аппарата Комитета Государственной Думы по делам общественных объединений и религиозных организаций, кандидат философских наук, доцент

С.П.Карпов - декан исторического факультета Московского государственного университета, доктор исторических наук, профессор

В.И.Гараджа - доктор философских наук, профессор МГУ, член-корреспондент Российской академии образования

З.А.Тажуризина -доктор философских наук, профессор МГУ

МЛ.Шевченко - ответственный редактор газеты «НГ-Религии»

Глаголев B.C. - доктор философских наук, профессор Московского государственного института международных отношений

Ю.В.Семенов - кандидат философских наук, доцент, заведующий кафедрой истории и политологии Удмуртской государственной сельскохозяйственной академии
А.И.Кудрявцев - зам. руководителя Департамента по делам общественных и религиозных объединений Министерства юстиции РФ, кандидат исторических наук
М.И.Одинцов - советник аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, доктор исторических наук, профессор
Р.А.Лопаткин - кандидат философских наук, доцент кафедры религиоведения РАГССвященник Константин Польсков - преподаватель Православного Свято-Тихоновского богословского института (РПЦ)
Т.А.Кудрина - доктор исторических наук, профессор кафедры религиоведения РАГС

И.В.Щелкачева - помощник ректора Православного Свято-Тихоновского богословского института, кандидат технических наук

В.В.Витко - директор отдела общественных связей Западно-Российского союза объединений Церкви христиан-адвентистов седьмого дня

С.А.Мозговой - капитан I ранга, начальник группы (по связям с государственными органами, общественными организациями и религиозными объединениями) Управления воспитательной работы Военно-Морского Флота

М.Д.Гуськов - зам. директора Института религии и права, кандидат философских наук

С.Бурьянов - представитель общественной организации "Содействие утверждению в обществе свободы совести"

ПРИЛОЖЕНИЕ Министру общего и среднего Образования Российской Федерации В.М.Филиппову

Н.А.Трофимчук (председатель) - доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой религиоведения РАГС
Уважаемые коллеги! Приветствую Вас в стенах Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации. Наш «круглый стол» посвящен проблеме места религии в государственной системе образования Российской Федерации. Чем мы руководствовались, определяя тему нашей встречи за «круглым столом»? Дело в том, что в последнее время наблюдается устойчивая тенденция нарушения конституционного принципа светскости Российского государства и государственной системы образования. Вы помните, несколько лет назад в некоторых городах России была попытка внедрить в школу учебник «Мой мир и я», подготовленный Церковью объединения. В 1997/98 учебном году распоряжением губернатора Курской области введено обязательное преподавание в средней школе основ православной культуры. В этой же области введены уроки православной катехизации. В Якутии с недавних пор во всех средних и высших учебных заведениях преподается культ Айыи, основанный на общетюркской языческой религии. В настоящее время достаточно активно обсуждается вопрос о введении предмета «Теология» в государственных учебных заведениях. Проект государственного стандарта по этой специальности 17 февраля сего года обсуждался в Министерстве общего и профессионального образования РФ и был в целом одобрен. Все это не может не вызывать тревоги.
Подобные решения принимаются без широкого общественного обсуждения, келейно, а иногда и чисто административным способом. Я думаю, что ревизия принципа светскости образования, выстраданного российским обществом и поставившего его в ряд цивилизованных демократических государств, явилась бы на рубеже III тысячелетия ничем не оправданным отступлением на пути формирования гражданского общества.
Вот почему мы сочли необходимым провести обсуждение данной проблемы с возможно более широким участием заинтересованных сторон.
Приглашены представители Министерства общего и профессионального образования РФ, ряда московских вузов, Русской православной церкви, других церквей и религиозных объединений страны.
Надеюсь, встреча будет продуктивной, позволит всесторонне и по существу обсудить вопрос о месте богословия в существующей в России системе образования.
Слово предоставляется Аладину Валерию Герасимовичу.

В.Г.Аладин - зам. начальника Управления образовательных программ высшего и среднего профессионального образования Министерства образования РФ, доктор философских наук, профессор
Приветствую Вас, уважаемые коллеги. Думаю, моя роль как государственного чиновника состоит в том, чтобы, не касаясь оценочного момента темы, изложить историю предмета нашего обсуждения.
В 1993 г. приказом зам. министра образования (в то время был Комитет по образованию) были утверждены стандарты по направлению и специальности «Религиоведение» и по направлению «Теология» (подчеркиваю: направления).
Прошло семь лет. За это время многое случилось в нашем Отечестве. Изменения коснулись и системы образования. Как результат действия факторов - и объективных и субъективных - к концу 1999 г. был готов новый стандарт, и встал вопрос о введении теологии как специальности. Подчеркиваю: не как направления, а как специальности.
17 февраля 2000 г. на заседании Межведомственного совета специальность «Теология» была принята, точнее, внесена в Перечень направлений и специальностей высшего профессионального образования. Подготовлен соответствующий приказ, правда, я не могу сказать, подписан ли он на данный момент. Но я могу, с вашего позволения, участвовать в дискуссии как частное лицо, как ученый. Я доктор наук, профессор, занимаюсь проблемами, близкими к теме нашего "круглого стола".
Вопрос. Какое содержание вкладывается в понятия «теология» и «религиоведение»? Какие специалисты будут готовиться в соответствии со стандартами «Теология» и «Религиоведение»?
Ответ. Теология, как я понимаю, - это система знаний о Боге. Мы не говорим, что такое Бог - это сложно. Но знания о Боге возможны, думаю, этого отрицать никто не будет: они существуют и представляют собой важную составляющую русской и мировой культуры.
Что такое религиоведение? Получается - система знаний о знаниях о Боге. Тут есть проблема. Дело в том, что история религии имеет свой предмет, философия религии также. Предмет же религиоведения выявить трудно, строго говоря, он ускользает, это своего рода метапредмет. В то же время у теологии предмет есть. Никто не знает, что такое Бог, но все признают, что есть «нечто», существующее в культуре через понятие Бог. Это первое.
Второй момент, о чем я хотел высказаться еще вначале: с моей точки зрения, не совсем корректно сформулирована тема нашего «круглого стола»: «Место религии в российской системе образования». Это или описка, или лукавство: религия не может быть в системе государственного образования, поскольку они разделены юридически. Названная тема в некотором смысле ложна.
Кого будут выпускать? Религиоведов и теологов. Следующий вопрос: кто такие религиоведы и теологи? С моей точки зрения, теолог - это тот, кто имеет знания о Боге, как бы изнутри, передает или может передавать эти знания другим.

В о п р о с. То есть верующий?
О т в е т. Не обязательно, все не так просто. А религиовед - это специалист, предмет которого - определенный обзорный вариант системы знаний о религии, как социальном феномене.
В о п р о с. Какова система аргументации Министерства образования по поводу введения специальности «Теология»?
О т в е т. Спасибо. Вы понимаете, что министерство в любом случае - это структура сухая, в общем не очень живая и предметная. Что касается специальности «Теология», то ее продвижение в немалой степени было обусловлено общей атмосферой в стране, утратой идеологических опор в обществе. А общества без идеологии не может быть. Идеология - это совокупность знаний, регулятивов, которыми люди руководствуются в своей жизнедеятельности. В условиях идеологического вакуума была востребована религия. Какая? Речь шла прежде всего о православии; его представители первыми среди конфессий России обратились к государству с предложением о сотрудничестве.
И сегодня идут многочисленные обращения с просьбой об открытии кафедр, факультетов теологии. В настоящее время в России их около десятка. В августе 1999 г. был подписан Договор о сотрудничестве между Министерством образования и Московской патриархией. Решение Межведомственного совета о введении в Перечень направлений и специальностей «Теологии» - одно из проявлений этой общей тенденции. Я не хочу касаться политики, но очевидно, что в современной социальной ситуации в стране существует потребность в религии как в определенном идеологическом образовании.
Вопрос. Можно ли уточнить позицию министерства по обсуждаемому вопросу? Может быть, более конкретно его сформулировать? Судя по тому, что Вы сказали, можно подумать, что министерство подвигли на введение теологии в систему образования интересы идеологического и политического плана, а не самого образования. Были ли предложения на этот счет академических институтов? Обсуждалась ли проблема где-то на уровне профессиональном?
В известном письме Министру образования от 21 января 1999 г., подписанном Патриархом Московским и всея Руси Алексием, а также президентом Российской академии наук Ю.С. Осиповым, президентом Академии образования Н.Д. Никандровым и ректором МГУ В.А. Садовничим, говорится, что данный комплекс вопросов необходимо рассмотреть на совместном заседании президиума РАН, Академии образования и Коллегии Министерства общего и специального образования РФ. Было ли рассмотрение этого вопроса на совместном заседании?
Ответ. Спасибо. Совместного заседания не было. Теперь я отвечаю на вопрос профессора Гараджи. Вы сделали акцент на моей последней реплике. Это не совсем правильно. Я еще раз говорю, что не касаюсь вопросов политики и идеологии в том смысле, какой имеете в виду Вы. Хотя, конечно, сама по себе любая форма сознания является идеологической...
Межведомственный совет, на заседании которого 17 февраля рассматривался вопрос о введении специальности «Теология», - это орган, обладающий полномочиями введения новых специальностей. В его состав входят представители всех направлений и всех специальностей. На этом совете (по-моему, один воздержался и один был против) было проголосовано за введение в Перечень специальности «Теология», т.е. выражена позиция министерства.

Игумен Иоанн (Экономнцев) - председатель Отдела катехизании и религиозного образования Московской патриархии, член-корреспондент Российской академии образования
Прежде всего мне хотелось бы призвать всех присутствующих к тому, чтобы наша дискуссия проходила доброжелательно, без агрессивности, оттенки которой уже чувствуются в задаваемых вопросах. Давайте спокойно обсуждать те очень важные вопросы, которые вынесены в повестку дня.
Первый вопрос, который прозвучал здесь: что такое светское образование и что такое религиозное образование? Мне кажется, что в этом вопросе существует много недоразумений. Я полагал бы, что религиозным образованием является такое образование, которое готовит священнослужителей, церковных служителей, т.е. специалистов для той или иной конфессии, той или иной религии. Образование, при котором религиозные знания преподаются без этой цели, это в общем-то светское образование.
Я возглавляю Российский православный университет. И хотя одним из учредителей этого университета является Отдел религиозного образования Московской патриархии, это светское учебное заведение. Мы готовим не только богословов, но и историков, философов, экономистов, юристов, экологов и т.д. Преподавание религиозных дисциплин и в средней, и в высшей школе, если оно не имеет целью решение конфессиональных задач, это светское образование. Это нормальное явление.
Теперь в отношении взаимоотношений специальностей «Религиоведение» и «Теология». Почему нужна теология? По-видимому, наше общество находится на такой стадии, когда тех знаний, которые мы получали на кафедрах научного атеизма в прошлом, тех, которые получаем сейчас на кафедрах религиоведения, недостаточно. Требуется более фундаментальное и глубокое изучение религиозного опыта во всех его проявлениях: и в историческом плане, и относительно жизни современного общества, культуры. Это сейчас настоятельная задача.Этонеоб ходимо для выхода России из того кризиса, прежде всего духовного, в котором она оказалась.
В связи с распространением многих деструктивных религиозных сект, представляющих опасность для здоровья общества, также необходимо изучение религиозного опыта.
Есть еще один очень важный аспект. Допустим, абитуриент поступает на кафедру, где изучается православное богословие. Тут все ясно: он понимает, куда и зачем идет. Когда же люди поступают учиться на кафедру религиоведения, тут полной ясности не существует. С каких позиций там изучается религия? С позиций надконфессиональных? Что такое над-конфессиональный подход к религии? С позиций объективистских? Что такое объективистский подход? С позиций агностицизма? Я уже не говорю о позициях атеизма, когда ставится под сомнение вопрос о существовании Бога. И если верующему человеку будут преподносить все предметы с позиций отрицания существования Бога, это нарушение прав личности. Это, мне кажется, несовместимо с нормами демократии, с нормами цивилизованного общества.
Я не исключаю возможности того, что есть люди, которым импонирует такой объективистский подход, подход агностицизма и даже атеизма. В этом случае, конечно, кафедры религиоведения имеют право на существование, и, наверное, определенную аудиторию они могут найти.
Я был в Боннском университете, подробно познакомился с организацией работы в этой области. Там существует не один, а два теологических факультета: протестантский и католический. Они прекрасно сосуществуют, сотрудничают, обмениваются преподавателями. Безусловно, кто-то из окончивших эти факультеты будет работать в структурах Католической или Лютеранской церкви. Но в общем на этих факультетах готовят в подавляющем большинстве светских специалистов.
Думаю, для нас такой опыт имеет важное значение. Я направляю своих студентов и в католические, и в протестантские университеты. Проблем с этим не существует. Кафедре религиоведения, где неизвестно что будут преподавать студентам, я предпочел бы исламский колледж. Я знаю, что там верующие люди, что ничему плохому там моих ребят не научат.
Религиоведение имеет право на существование, коль скоро мы живем в условиях рыночного общества. Есть спрос - пожалуйста, такие кафедры должны создаваться. Но ясно, что сейчас имеется потребность в кафедрах теологии. Специальность «Теология» утверждена Министерством образования. Безусловно, должны быть разновидности стандарта по теологии. Для Православной церкви - один стандарт, для мусульман, буддистов должны быть свои варианты стандарта.
Думаю, нам не надо вступать в полемику с религиоведами, с теми, кто считает, что может быть беспристрастный объективистский подход в изучении религии. Есть такие люди. Я уважаю их мнение, с уважением к ним отношусь. Есть желающие учиться на кафедрах религиоведения — ради Бога, пусть учатся. Я готов сотрудничать с такими кафедрами, с высококвалифицированными специалистами, которые там имеются. Но для меня совершенно очевидно право на существование в нашей стране специальности «Теология».
Спасибо.

Ю.П.Зуев - кандидат философских наук, доцент кафедры религиоведения РАГС
Проблема, которую нам сегодня предстоит обсудить, имеет, как мне кажется, несколько аспектов: правовой, политический, мировоззренческий, нравственный.
Говоря о нравственном аспекте, я имею в виду уже упомянутое здесь письмо на имя Министра образования РФ от 21 января 1999 г., подписанное Патриархом Московским и всея Руси Алексием II и тремя академиками. У меня есть вопросы к уважаемым академикам. В качестве кого они в данном случае выступают? Выражают ли они позицию возглавляемых ими учреждений или излагают свое личное мнение? Если верно последнее, то естественно спросить у руководства Министерства образования РФ: почему принципиально важный вопрос, затрагивающий интересы всего общества, вопрос, некорректное рассмотрение которого чревато серьезными правовыми и политическими коллизиями, решается приватно-кабинетным способом?
Очевидно, что введение в государственную систему вузовского образования специальности и специализации «Теология» (т.е., говоря по-русски, «Богословие») противоречит конституционно-правовым нормам, утверждающим светский характер Российского государства и его системы образования. Авторы письма предлагают в качестве безотлагательной меры разработку новой редакции некоторых статей Федерального закона «Об образовании». Понятно, что одним этим законом ограничиться нельзя, потребуется пересмотреть и соответствующие положения Конституции РФ (ст. 14) и Закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» (ст.4,5). Однако дело это долгое, а его результат неочевиден и потому идея обретает плоть в виде проекта государственного образовательного стандарта по специальности «Теология», разработанного инициативной группой богословов РПЦ Московского патриархата почему-то по поручению заместителя министра образования! А пока проблема соответствия этой инициативы действующему законодательству «снимается» путем весьма своеобразного толкования существа светского характера государственной системы образования как отсутствия административной и финансовой зависимости школы от какой-либо церковной организации и неиспользование школы для подготовки клириков.
Что касается подготовки клириков, то выпускники теологических отделений (насколько можно судить по проекту стандарта) будут иметь достаточную подготовку для принятия сана. Кроме того, через теологические отделения Церковь получит возможность удовлетворять свои потребности в преподавателях воскресных школ, катехизаторах и миссионерах. Отсюда следует, что Московская патриархия рассчитывает за счет средств государственного бюджета, т.е. налогоплательщиков, среди которых добрую половину составляют отнюдь не члены ее паствы, решать свои кадровые проблемы. Так выглядит в действительности финансовая «независимость» государственной школы от Церкви.
Могут, конечно, сказать: но ведь в советские времена чтение курса «Основы научного атеизма» в вузах также обеспечивалось из средств госбюджета, т.е. за счет и верующих. И это правда. Но разве применение подобной практики сегодня не означало бы признания ее приемлемости?
В письме говорится о необходимости в скорейшем времени разработать поликонфессиональные образовательные стандарты по направлению «Теология», т.е., казалось бы, признается важность скоординированного взаимодействия представителей разных вероисповеданий в подготовке, может быть, по единой принципиальной схеме таких стандартов.
Однако фактически, насколько мне известно, ни в рамках Христианского межконфессионального координационного комитета (ХМКК), ни в рамках Межрелигиозного совета России данный вопрос до сих пор не обсуждался. В этой ситуации, в случае утверждения проекта Госстандарта по геологии РПЦ получит односторонние преимущества.
Но даже если бы сегодня представители, скажем, всех так называемых традиционных религий разрабогали свои проекты и Министерство образования их приняло и утвердило, возникла бы серьезная организационно-техническая проблема: как их реализовать на базе того или иного конкретного вуза? Как быть с ситуацией, когда ректор вуза, исходя из собственных конфессиональных предпочтений, сочтет полезным открыть отделение православной теологии, но не согласен открыть отделение теологии исламской или наоборот?
В проекте стандарта говорится, что специалист, получивший профессиональную подготовку на теологическом отделении, сможет плодотворно трудиться в государственных органах и светских общественных организациях, осуществляющих взаимодействие с религиозными объединениями, а также представителями различных национальностей, последователями различных религий.
Мне однако представляется, что в действительности не все обстоит таким образом. Авторы пишут, что теология может быть только конфессиональной, т.е. не может быть светской. Но к этому следует добавить, что теология не может быть и интерконфессиональной, она всегда моноконфессиональна, а потому носит не только апологетический характер, но и критична в отношении других вероисповеданий. Это наглядно видно и в обсуждаемом проекте. Христианская цивилизация представляется в нем как самая высокая и развитая, с чем вряд ли согласятся мусульмане или буддисты. Среди требований, которым должны соответствовать выпускники православных теологических отделений, значится умение «критически сопоставлять различные теологические системы и системы нерелигиозного мировоззрения». Все это естественно ожидать от богослова, занимающегося религиозно-просветительской деятельностью. Однако для государственного служащего, светского общественного деятеля, которому приходится общаться с последователями разных религий, разных культурных традиций, такая узкоконфессиональная позиция совершенно неприемлема. От них требуются широкий и именно религиоведческий кругозор, достаточно глубокие знания в области истории, вероучения, особенностей религиозной практики и социального служения не одной какой-либо, пусть даже и крупной конфессии, а всех конфессий, бытующих среди населения страны или региона.
Словом, и сама по себе инициатива включения «Теологии» в качестве специальности в государственную систему образования, и целевые установки при подготовке кадров по этой специальности вызывают очень серьезные сомнения.

М.П.Мчедлов - руководитель исследовательского центра "Религия в современном обществе" Российского независимого института социальных и национальных проблем, доктор философских наук, профессор
Преподавание теологии в государственных образовательных учреждениях не является чем-то необычным, экстраординарным. Отец Иоанн правильно сказал, что в ряде стран это принято. Правда, есть и такие страны, где такая практика отсутствует. Все зависит от исторических традиций. Я бы также сказал - от влияния тех общественных кругов, которые выступают за конфессиональное или внерелигиозное преподавание в вузах.
Интересы тут разные. Это надо прямо сказать. Но консенсус обычно достигается, когда государство принимает тот или иной статус и фиксирует его в законодательстве. Российской же Конституцией и специальными законами, допустим, «Об образовании» или «О свободе совести» и т.д., утверждается светский характер преподавания в государственных и муниципальных учреждениях.
Я ознакомился с документами о преподавании теологии. Тут главная проблема, по-моему, состоит в том, как трактовать понятие «светский». Авторы этих документов исходят из того, что "светский" значит "не атеистический", светский - значит "не клерикальный". Правильно. Это правда, но не вся правда. На мой взгляд, светский - не обязательно, как считает отец Иоанн, агностицизм или что-то подобное. Светскость означает равно-удаленность от мировоззрения и атеистического, и религиозного, т.е. безоценочное отношение к тому или иному мировоззрению. Вообще, в идеале религиоведение должно дать сумму объективных и возможно более полных знаний обо всех религиях, с тем чтобы слушатель, студент, учащийся мог свободно и осознанно мировоззренчески определиться. И, самое главное, чтобы он доброжелательно относился к последователям иных мировоззрений. Мне кажется, те, кто вносил предложение о преподавании теологии в государственных вузах, должны были бы позаботиться и о внесении соответствующих коррективов в наше законодательство. Тогда бы проблем не было. Пожалуйста, внесите коррективы в законодательство - и с Богом, преподавайте богословие. Так мне кажется.
Я хотел бы еще затронуть некоторые вопросы о взаимоотношениях теологии и религиоведения. Видите ли, у нас на Руси принято так: если что-то вносится новое, то обязательно надо разрушить то, что имеется. Я имею в виду пояснительную записку к Стандарту по теологии. В ней говорится, что, во-первых, в религиоведении заняты непрофессионалы и, во-вторых, под маркой религиоведения преподается атеистическое мировоззрение. Понятно, что преподавание атеизма неправомерно и противоречит Конституции, а непрофессионалам в вузе делать нечего. Но то же самое относится и к теологии, и к теологам.
Я не думаю, что так уж худо у нас в религиоведении. Мои коллеги и я десятки раз бывали на международных конгрессах по философии, социологии, политологии, и на секциях по религиоведению российские религио-веды отнюдь не уступали иностранным коллегам. Их выступления всегда вызывают интерес, особенно если они опираются на конкретные социологические исследования. Зарубежные религиоведы печатают наши труды, заинтересованы в совместных исследованиях. Так что необходимый уровень достигнут.
Я приветствую Ваш, отец Иоанн, призыв находить позитивные решения. А вот то, что Министерство образования взялось келейно рассматривать и даже решать вопрос, который касается миллионов и миллионов людей, не годится. Такие решения должны быть взвешенными, они должны улучшать духовную и нравственную обстановку и в целом в стране, и в подготовке студенчества. Конечно, оптимально было бы иметь отдельный теологический факультет в каждом институте, кто хочет - пусть учится. Но поскольку такого пока нет, что можно было бы сделать? Я смотрел программу по теологии. Она мне понравилась, она очень интересна, причем, во многом повторяет программу по религиоведению. В ряде случаев она углубляет и расширяет проблематику. В частности, по истории религии предлагает более углубленное изучение собственно духовных проблем. Вместе с тем в ряде случаев она, на мой взгляд, уступает программе по религиоведению. В каких вопросах? Там, где касается проблем религии и общества, религии и государства.
На совещании в Министерстве образования И.Н.Яблоков, заведующий кафедрой философии религии и религиоведения МГУ, выдвинул идею о совместном обсуждении этих программ. Блестящая идея. Это обогатило бы и ту, и другую программы и, может быть, многие вопросы были бы сняты. И это будет цивилизованное, взвешенное решение.

Игумен Иоанн (Экономцев)
Наверное, мы приходим к такому положению, когда должны сосуществовать и сотрудничать. Когда есть возможность создать две кафедры -религиоведения и теологии - должны создаваться такие кафедры. Если нет такой возможности, видимо, в рамках одной кафедры, занимающейся вопросами религии, могут быть организованы специализации по теологии и по тому, что называется религиоведением. Нам надо находить модус ви-венди и возможности сотрудничества.
Я хотел бы подчеркнуть, что нельзя огульно клеймить те кафедры, которые существовали в советский атеистический период. Я могу привести массу примеров, когда через эти кафедры прошли люди, которые затем становились священнослужителями и богословами. Это была единственная возможность получить религиозное образование. Сейчас мы живем в другую эпоху. Я думаю, что в интересах консенсуса, в интересах России не надо создавать искусственно вражду и конфликт между нами. Я думаю, мы найдем необходимую форму сосуществования и сотрудничества.

Н.А.Трофимчук
Я хотел бы обратить Ваше внимание еще на некоторые моменты обсуждаемой проблемы. Во-первых, ссылки на страны Западной Европы могут быть и полезны, тем не менее Западная Европа - это не Россия. Скажем, кто придет читать в Казанский университет теологию? С каких позиций? Как будут себя чувствовать студенты и учащиеся - выходцы из семей протестантов, мусульман, буддистов, если им будут читать курс православной теологии? Не закладывается ли здесь «мина замедленного действия», разжигающая межнациональные и межконфессиональные конфликты? Если судить по позиции президента Татарстана М.Шаймиева, проблема уже есть. Поэтому, на мой взгляд, прежде всего нужно четко ответить на следующие вопросы: кто и кому будет преподавать; чем будут заниматься дечи, которые не являются выходцами из православных семей, в тот час, когда православный священник придет вести урок по теологии?
Далее. Проблему теологии, мне кажется, следует рассматривать в связи с тем, что сейчас происходит в сфере гуманитарного образования. Предметы гуманитарного цикла сокращаются и в вузах, и в средних учебных заведениях. Даже в нашей академии мы это видим. Поэтому, прежде чем вводить новый предмет, нужно хорошо продумать последствия.

Д.Р.Лотов - священник Кафедрального собора святых Петра и Павла в Москве, Евангелическо-лютеранская церковь
Я познакомился с документами, которые сегодня обсуждаются, и должен сказать, что они производят несколько странное впечатление. На первый взгляд в них высказывается забота о нравственности, о восполнении пробелов в системе образования и т.д. Но при более внимательном чтении в глаза бросаются некоторые несообразности, противоречия, а кое-где даже откровенные подтасовки. И это наводит на мысль о том, что составители этих документов руководствовались несколько иными целями, нежели там декларируются. Например, приходит в голову мысль, что одна из конфессий, существующих в России, пытается интегрироваться в систему государственного образования и таким образом если не де-юре, то де-факто сделать шаг к статусу государственной церкви. Она стремится к тем возможностям, которые у нее были до 1905 г., т.е. возможности контролировать духовную жизнь людей и в том числе подавлять инакомыслие. Впрочем, это, может быть, субъективно.
Обратимся к конкретным документам. Совершенно справедливо там отмечено, что теология не может быть надконфессиональной. Значит, теология конфессиональна. В таком случае, исходя из этих документов, я делаю вывод, что теология будет преподаваться под патронажем Московской патриархии. Но какой взгляд (в том числе на иные вероисповедания) будет закладываться при этом в сознание студентов?
«Теология» — это слово западное. Давайте скажем по-русски - «богословие». Совершенно справедливо в документе говорится, что для успешного решения проблем религиозного образования надо видеть их изнутри. Спрашивается, кто будет их видеть? В этих документах я не нашел самого главного: указания на веру, на воцерковленность студентов, т.е. подразумевается, что на теологическом факультете может обучаться любой человек, в том числе абсолютно неверующий. Но неверующий богослов, это, простите, абсурдно.
Далее. Выпускники, как там сказано, готовятся для педагогической деятельности. Но можно ли дать что-то другим, если ты сам этого не имеешь? Что может сказать о Боге человек, который не верит в него? Что может сказать о таинстве Святого причастия человек, который не пережил реальность этого таинства? Это почище иудейского фарисейства. Отсюда такие интересные высказывания, как, например, у нашего первого оратора:
«Никто не знает, что такое Бог, но тем не менее оно существует». Простите, но мне как священнику такие вещи оскорбительно было слышать.
Я позволю себе цитату из А.Франса. Устами одного своего героя, который является ректором католической семинарии, он говорит: «Сила богословского образования такова, что только оно может породить великих нечестивцев. Неверующий, который не прошел через наши руки, бессилен и не вооружен для насаждения зла. Ведь в наших стенах преподается вся наука, даже наука богохульства».
Далее. Обратимся к ссылкам на западные университеты, о которых говорится и в документах, и о которых я слышал уже сегодня здесь в выступлениях. Почему-то, когда говорят о том, что в западных странах существуют богословские факультеты, что они успешно решают какие-то проблемы, умалчивают о том, что богословские факультеты не стали препятствием для распространения ни массового атеизма, ни безнравственности в Европе (во Франции, в Германии в том числе). Я говорю об этих двух странах, потому что я там был. И я знаю, естественно, многих своих коллег по служению, особенно в Германии. Там очень любят ученые степени. Доктор теологии - это звучит очень возвышенно и внушает почтение. Но что за этим стоит? В обсуждаемом документе упоминается в качестве примера светского теолога К.Барт. Но это только одна личность. Почему-то не говорится о множестве других, которые развивали очень странные идеи, вплоть до отрицания божественности Христа. И это были ученые и дипломированные теологи. Так что же они несут, спрашивается?
Сейчас в Германии существует огромное количество неверующих священнослужителей, неверующей паствы. И я бы сказал, что теологические факультеты в Германии несут в какой-то степени ответственность за кризис и раскол в германской Церкви. Верующие, видя что продуцируют эти факультеты, организуют собственные библейские школы.
В связи со всем этим я считаю, что, во-первых, теология (или богословие) не должна преподаваться в светских учебных заведениях, только в церковных или существующих под патронажем той или иной Церкви. Есть, например, Российский православный университет. Никто не стесняет возможность такого образования. Во-вторых, в церковные учебные заведения отбор студентов должен осуществляться очень строго, только по рекомендации общины, что гарантирует подготовку действительно верующих теологов, которые могут говорить о Боге.
Свято-Тихоновский богословский институт готовит кадры и священнослужителей, и преподавателей на конфессиональной основе. Ту же практику могут ввести у себя и иные христианские исповедания, а также и не христианские. Это все вполне реально.
В светских же учебных заведениях должно преподаваться религио-ведение, как это делается, например, в Академии государственной службы. Я считаю, что этого вполне достаточно. Изучение этого курса воспитывает непредвзятое отношение к конфессиям, дает возможность ориентироваться среди них, что необходимо государственным служащим. Если программу религиоведения кто-то считает неотработанной, ее можно откорректировать.

Отец Игорь Ковалевский - канцлер Римско-католической апостольской администратуры в Москве, магистр богословия
Я совершенно согласен с той концепцией религиоведения, которая здесь была представлена. Это по сути дела целый комплекс наук о религии. Это история религии, феноменология религии и т.д. Действительно, можно сказать, что религия здесь рассматривается с объективистских позиций. Можно рассматривать какое-то ядро учения, даже знания о Боге, которые дает каждая религия, и при этом оставаться неверующим человеком, быть только религиоведом. Богословие же - это не только учение, наука о Боге или об Оном. Это рефлексия верующего человека над своей верой, над своей религией, причем эта рефлексия осуществляется с использованием научного аппарата, определенной методологии. И в этом именно сущность богословия как науки. Например, для Католической церкви, как, наверное, и для православных, и для протестантов, источниками вероучения являются Священное Писание, традиция, а также разум, освященный верой. Поэтому богословие носит всегда мировоззренческий характер. Я как католический богослов являюсь носителем мировоззрения Католической церкви. Мне как богослову приходилось много заниматься иудаизмом. Ветхим заветом. Но я не являюсь иудейским богословом, я католический богослов. Я могу изучать православное богословие, буддийское и т.д. Но я не буду от этого богословом православным, или буддийским, или каким-то еще. Я всегда останусь католическим богословом.
Здесь был употреблен термин «катехизация». Катехизация - это не только преподавание какой-то религии. Целью катехизации является вовлечение в религиозную практику. Это очень важно иметь в виду. Приведу два примера.
В школах Италии религия изучается по существу в религиоведческом плане. Ее могут преподавать светские люди, даже атеисты, а также священнослужители. Понятно, что это не катехизация. Катехизация происходит в конкретных общинах. Другой пример - Польша. Там религия преподается в светских школах как катехизация. Но, во-первых, этот предмет не носит обязательного характера. Ученики имеют право выбора катехизации католической, православной или протестансткой. Могут также изучать этику - совершенно светский предмет. И, во-вторых, из собственного опыта преподавания религии в польской школе я знаю о существующих трудностях. Даже в стране, где 93% населения считают себя католиками, преподавание религии как кахетизация в школе сегодня сталкивается с огромными проблемами.
А что говорить о России? Здесь очень хорошо было сказано о российской специфике. Россию трудно сравнивать с западными странами. Ни в Германии, ни в Польше нет, естественно, Башкортостана, Татарстана. Общество там является более однородным, чем в России. Поэтому здесь все попытки введения обязательного преподавания теологии и кахетиза-ции в государственной школе, действительно, являются «миной замедленного действия». В этом я совершенно уверен. Кроме того, это противоречит Конституции России, провозгласившей светский характер государства. Богословие должно преподаваться в церковных учебных заведениях.
Это не исключает возможности приглашать представителей различных конфессий на лекции по определенным разделам религиоведения, например, по истории или основам вероучения той или иной конфессии. Такое сотрудничество теологии и религиоведения, по-моему, следовало бы приветствовать.
Кроме того, возможны факультативные занятия в различных средах
молодежи, студентов и т.д., как это есть на Западе. Это так называемое академическое пастырство, когда священнослужители занимаются религиозной деятельностью среди каких-то определенных групп людей. Но эти люди занимаются там добровольно. Это очень важно.

В.В.Воробьев - консультант аппарата Комитета Государственной Думы по делам общественных объединений и религиозных организаций, кандидат философских наук, доцент
Так получилось, что некоторое время тому назад я занимал должность, которую сейчас занимает Валерий Герасимович Аладин в Министерстве образования. Это было вскоре после того как было введено направление «Теология». Хочу дать справку для тех, кто здесь выступает против введения теологии в государственных вузах. Направление «Теология» и государственный стандарт по направлению «Теология» введены приказом Госкомвуза в декабре 1993 г., поэтому такие выступления являются немного запоздалыми, Я сейчас пока не говорю, правильно ли это было сделано.
Далее. Я думаю, что в проблеме, которую мы сейчас обсуждаем, нужно выделить несколько аспектов. Первый - теоретический. Что такое теология? Что такое религиоведение? Как они соотносятся между собой? Может ли быть теолог неверующим? В стандарте, который мы здесь обсуждаем, проводится мысль, что изучение религиозного опыта без его личного переживания невозможно. На мой взгляд, это глубокое заблуждение. Наоборот, в большинстве случаев изучение религиозного опыта гораздо лучше идет без его переживания. Говорят также, что объективных знаний о религии быть не может. Почему? Ведь религия является общественным феноменом.
Меня настораживает также то, что мировоззренчески духовная жизнь нашего общества делится на две части: либо атеизм, либо религия. Но ведь у нас подавляющее большинство людей - до 85% - абсолютно индифферентны: они и не атеисты, и не воцерковлены. Изучение религии, может быть, помогло бы им занять какую-то позицию.
Второй аспект - юридический. Поскольку теология обязательно конфессиональна, то я, еще работая в министерстве, придерживался той точки зрения, что введение ее было ошибкой в принципе. Это не соответствует законодательству. Как преодолели это несоответствие? Просто написали:
«Теология». Вроде бы слово «теология» в себе конфессионального оттенка не несет. Вот если написать «православное богословие», это будет конфессионально, и это будет противоречить законодательству. Кстати, в 1993 г., когда обосновывали направление «Теология», всячески старались избежать конфессионально окрашенных терминов. Но именно поэтому теолоия и не устраивает никого из настоящих теологов и богословов. Они справедливо заявляют, что не бывает «теологии вообще», так же как Гегель говорил: что такое «плод вообще»? Поскольку теология всегда конфессиональна, у меня большие сомнения по поводу юридической правомерности ее введения в государственных вузах.
Практические аспекты. Мне кажется, многие из присутствующих невполне понимают ситуацию. Дело в том, что утверждение государственного стандарта по какой-то дисциплине вовсе не означает, что эта дисциплина будет введена как обязательная. Хотя, как говорилось выше. Государственный стандарт по теологии утвержден, но ее преподавание введено пока не везде. Начал это дело Омский университет. Еще летом 1994 г. на исторический факультет, на эту специальность, было набрано 25 человек.
Ситуация стала осложняться по мере распространения преподавания теологии в других регионах страны. Сейчас речь идет уже не только о том, чтобы ввести специальность, но и о магистратуре, аспирантуре, о том, чтобы присуждать ученые степени по теологии. Министерство образования заключило договор с Московской патриархией о сотрудничестве. Теперь, я думаю, руководители Духовных управлений мусульман будут ставить такой вопрос. А что дальше, учитывая многоконфессиональность нашей страны?
И еще одно замечание. В квалификационной характеристике специалиста-теолога, содержащейся в стандарте, говорится, что его деятельность направлена на научные исследования коренных мировоззренческих, методологических, этических и ценностных проблем, стоящих перед современной цивилизацией. Я думаю, достаточно было бы одного этого, чтобы не утверждать стандарт. Что это за специалист по всем вопросам, стоящим перед современной цивилизацией? Это было бы смешно, когда бы не было так грустно.
Упаси меня Бог от того, чтобы меня считали противником православия или православного богословия. Но надо сначала изменить законодательство, по крайней мере законы «Об образовании» и «О свободе совести и о религиозных объединениях», а уж потом вводить вышеописанные вещи, поскольку это, действительно, «мина замедленного действия» и под образовательную систему, и в значительной степени под общественное согласие.

С.П.Карпов - декан исторического факультета Московского государственного университета, доктор исторических наук, профессор
Дорогие коллеги, я думаю, что мы не сможем договориться по тем вопросам, по которым не достигли согласия Вселенские соборы, тем более, что к обсуждению привлекается большое количество людей, которые придерживаются атеистических взглядов. Реальная же проблема заключается в выяснении того, кто и как должен готовить кадры по специальности «Теология».
Прежде всего я абсолютно согласен с предыдущим оратором в том, что Государственный стандарт имеет разрешительный, а не предписывающий характер. Мне это представляется чрезвычайно существенным.
Во-вторых, мы обсуждаем, как мне кажется, не тот вопрос. Мы обсуждаем в общем неподготовленную концепцию, потому что начинать надо было с создания УМО по данному направлению. Когда та или иная группа готовит какой-то документ, он в идеале не может устраивать никого. Я не вижу ничего страшного в том, что будет создан стандарт по православному богословию. Это означает, что возможны и другие подобные стандарты.
Я просмотрел набор предметов, которые включены в 1993 г. в утвержденный стандарт и должен сказать, что многие из них никакого отношения к теологии не имеют. Это общеобразовательные предметы, и они могут существовать на любом факультете. Впрочем это ни хорошо, ни плохо. Я также не вижу никакой катастрофы в тех неудачных формулировках, которые здесь были зачитаны. Их можно просто вымарать,
Вопрос в другом: как, кто и когда должен это обсуждать; как, кто и когда должен принимать решение. Здесь было очень правильное предложение собрать действительно авторитетные органы, которые могли бы после обсуждений на «круглых столах» принимать соответствующие решения. Какие это органы? Это Отделение истории и философии Академии наук, это Московский университет, который возглавляет УМО по всем направлениям, это духовные школы.
Что сейчас получается? Духовным образованием занимаются духовные школы, которые имеют свои программы, а также частные православные и неправославные учреждения, такие, например, как возглавляемый глубокоуважаемым отцом Иоанном университет. Это, наконец, чисто церковные образовательные учреждения.
Однако опыт, который накоплен в духовных школах, мало используется в светских. А то, что используется в светских школах (например у нас огромный опыт преподавания искусствознания, церковной археологии, истории человечества), не находит применения в духовных. В вышеназванном стандарте, например, абсолютно не годится формулировка «Россия и мир». Это давно отвергнутая, старая глупость, где нет ни России, ни мира. Есть отечественная история. Есть всеобщая история.

Первое, что необходимо реально сделать, - создать УМО, которое должно готовить необходимые документы. Только УМО по истории, УМО по теологии могут предлагать материалы для дальнейшего обсуждения. Пока УМО этого не сделало, продолжать обсуждение, как мне кажется, трудно. УМО по теологии должно обратиться к разным учреждениям, которые этим занимаются, познакомиться с их мнениями. Только после всей предварительной работы можно заниматься введением тех или иных стандартов. Стандарты должны быть обязательно. Стандарты по православному богословию должны быть хотя бы потому, что теология - предмет полидисциплинарный. Ни одно учебное заведение (если это не духовная школа в собственном смысле слова) не может преподавать теологию. Мы на историческом факультете МГУ, имея большой комплекс предметов, связанных с историей Церкви, не можем и не будем преподавать теологию просто потому, что мы недостаточно для этого подготовлены. Но мы будем преподавать как сегмент гражданской истории историю Русской православной церкви, Византийской церкви, другие предметы, которые связаны с историей Церкви, опираясь на опыт духовных школ, на те стандарты, которые будут созданы.
В чем вообще смысл теологического образования? Только в одном -чтобы люди, которые выпускаются высшей школой, знали, что такое та или иная религия, могли достаточно четко и ясно сделать свой выбор. А какой компонент теологического образования будет включен - поликонфессиональный или моноконфессиональный - должно решать данное учебное заведение, данный ученый совет в зависимости от местных традиций.
Здесь много говорилось о том, что попытки ввести богословское или церковное образование в государственную школу противоречат закону. Но богословское и церковное образование - вещи разные, это во-первых. А, во-вторых, может быть и светское образование, включающее изучение православного или любого другого богословия. Россия, как бы мы к этому ни относились, - страна с богатейшей православной традицией. Именно православие в течение многих веков русской истории было тем стержнем, вокруг которого строилось многое в нашей жизни. Забывать об этом, отказываться от этого, отдавать изучение этих проблем тем, кто занимается прозелитизмом, мне кажется неправильным.

В.И.Гараджа - доктор философских наук, профессор МГУ, член-корреспондент Российской академии образования
Только что декан исторического факультета МГУ говорил очень разумно и справедливо о том, что нужно было бы сделать, прежде чем предпринять тот шаг, который Министерство образования уже предприняло. И, соглашаясь с тем, что это разумно и хорошо, мы должны понять, что "поезд ушел" и что решение принято. Причем принято оно, действительно, как здесь говорилось, келейно и достаточно поспешно. Поэтому нам остается только вникнуть в смысл происшедшего и попытаться осмыслить последствия этого решения.
Я думаю, что есть две заинтересованные стороны в той дискуссии, которую мы сегодня ведем. С одной стороны, религия, и там есть свои разные интересы, с другой стороны, наука. Я хотел бы говорить об интересах последней. Мне кажется, что наука может пролить на многие вещи, которые мы сейчас рассматриваем, свет разума. Может ли существовать теология внеконфессиональная? Не только может, она существует. Она родилась в философии. Составная часть системы Аристотеля - это теология. У Фомы Аквинского теология делится на «откровенную» и «натуральную», естественную. "Натуральная" теология - это не сама вера, это преддверие веры. И сегодня существует то, что мы называем философской теологией. Она внеконфессиональна.
Но разговор идет о другом - о той теологии, которая подразумевается сегодня реально в качестве дисциплины, преподаваемой в высшей школе здесь, в России. Имеется в виду, я согласен, именно конфессиональное богословие. И, если не лукавить, то мы должны говорить в таком случае очень предметно: православное богословие, мусульманское богословие, богословие и философия буддизма или иудаизма.
Меня очень смущает то, что некоторые вещи не высказываются в открытую. Они как бы подразумеваются. Мне кажется, последе гвия, которые будет иметь утверждение Министерством образования специальности
«Теология», неоднозначны и для тех, кто был инициатором этого шага. Кстати, в российских университетах никогда не было богословских факультетов. Первое мое соприкосновение с живой теологией произошло в стране с государственным атеизмом - в Германской демократической республике, в Йене, где, согласно давним традициям, благополучно существовал факультет теологии. А, скажем, рядом, во Франции, это было бы невозможно.
Весь характер обсуждения говорит о том, что затея с теологией предпринималась не для того, чтобы пригласить к размышлению, найти наиболее разумное решение этих проблем, а для того, чтобы обосновать некое заранее считающееся желательным решение. Но ведь фактически богословие (православное богословие), войдя в университет, "спустится с небес на землю". Фактически богословие в качестве университетского предмета подпадает под юрисдикцию не Церкви, но ученой корпорации. И тогда историки, психологи, социологи будут говорить о том, как этот предмет должен преподаваться. А я полагаю, что конфессиональное богословие - это составная часть именно религиозной организации. Став же университетской признанной дисциплиной, богословие должно будет приниматься во внимание в качестве некой, имеющей право голоса дисциплины в определении учебных дел в других сферах.
В чем мне видится опасность? Не в том, что вводится новый предмет, новая дисциплина. Дело в том, что даже пересадить в живой организм вместо больного сердца донорский орган - это уже большое потрясение для организма. А тут впервые подсаживается в организм высшей школы чуждый ему орган. Как он приживется? Как это будет? Можно сколько угодно говорить о согласии, это все мало чего стоит. Надо было подумать, прикинуть: что делать?
Замысел-то понятен. Он четко просматривается в обсуждаемых документах: гуманитарные науки в России заражены «вирусом» атеизма, и нужно этот «вирус» вычистить. Как это сделать? Необходимы введение религиозно ориентированных предметов и пересмотр всех учебных программ и учебных пособий под определенным углом зрения. Однако последствия того, что уже предпринято, представляются неоднозначными и тревожными.
Никто не ставит вопрос о том, имеет ли богословие право на существование. Мне кажется, что в XX в. богословие переживает расцвет. Впервые, после длительного периода, появились богословские бестселлеры.
Это уникальный факт. Разве можно закрывать на это глаза? Целый ряд богословов - это люди, которые формировали современный духовный климат. Тут не надо ничего доказывать. Речь идет о другом - о весомости тех результатов, с которыми богословие сейчас может войти в систему гуманитарного знания.

З.А.Тажуризина -доктор философских наук, профессор МГУ
Здесь совершенно справедливо говорили о таких возможных последствиях введения теологии в учебных заведениях, как межэтнические и межконфессиональные конфликты. В дополнение к ним, по моим наблюдениям, будет назревать (и уже назревает) еще один конфликт в российском обществе - я бы его назвала межмировоззренческим. Дело в том, что после нескольких лет затишья в атеистической сфере, вызванного яростными атаками на атеистов и вообще неверующих, а также проникновением религии во все области жизни - от просвещения и образования до Армии, МВД и т.д. - атеизм, кажется, начинает возрождаться. Я имею в виду не только Русское гуманистическое общество, вот уже несколько лет издающее журнал свободомыслящих «Здравый смысл», но и появившуюся примерно год назад группу молодежи, которая в Интернете заявила о своем стремлении создать российское общество атеистов. Я не сторонница учения Л.Н. Гумилева, но его понятие «закваски» здесь вполне подходит. Итак, появилась «закваска», которая, видимо, будет содействовать активизации и расширению атеистического движения. Это главным образом студенты московских и некоторых других российских вузов. Насколько можно судить по некоторым еще не опубликованным статьям молодых атеистов, перед нами - талантливые, бесстрашные люди, готовые сопротивляться любым видам идеологического, и прежде всего религиозного, принуждения.
Атеистическая молодежь подготовила документ, призывающий к консолидации тех, кто стремится преодолеть диктат церкви. Он начинается так: «Сограждане! За окном нашего дома сгущаются сумерки - сумерки нового средневековья. Клерикалы всех мастей воспряли духом и жаждут реванша за свои прошлые поражения ... разворачивается новая "охота на ведьм»... Мы не можем мириться с попранием законности, с нарушением Конституции ...Не допустить триумфа мракобесия...» и т.д. Резкость тона, надо думать, не отпугнет, а, напротив, привлечет неверующую молодежь, до сих пор находившуюся в пассивном состоянии, но смутно ощущающую недовольство надвигающимся религиозным диктатом.

«Новые атеисты» сокрушают мировоззренческие барьеры, воздвигнутые в последние десятилетия околоцерковной интеллигенцией для укрепления религиозных позиций. Так, они не только не испытывают пиетета перед русской религиозной философией конца XIX - начала XX вв., с восторгом воспринятой частью интеллигенции в 60-80 гг., но и радикально пересматривают ее роль в так называемом возрождении духовности в стране. В интереснейшей статье, посвященной этой проблеме, доказывается тезис о «полной пустоте», бесплодности этой философии. Иронично настроенный по отношению к современным поклонникам этой философии автор приходит к выводу о том, что религиозные философы «добровольно отказались от права свободно мыслить, подчинив себя диктату религии», и таким образом «король оказался голым».
Весьма показательно, что нынешние образовательные реформы, связанные с внедрением религии в государственные учебные заведения, серьезно осмысливаются атеистической молодежью. В частности, обсуждаемой нами проблеме посвящена статья студента III курса Педагогического университета «Православие и образование - кто кого?», надо сказать, достаточно зрелая и убедительная. Правда, автор не чурается острых формулировок вроде: «У российских церковников появился реальный шанс вернуться назад, ко временам господства самого дикого мракобесия при потворстве и поощрении этого процесса со стороны чиновников самых высших рангов». Нынешнюю государственную политику в области образования он оценивает как слегка модернизированную форму политики Победоносцева, который предписал вместо школ земских строить школы цер-ковно-приходские. Проанализировав вузовский учебник по новейшей истории Отечества, где утверждается, что победа в Отечественной войне была одержана «благодаря русской психологии, сформированной православной верой», а летчик Покрышкин, «будучи русским, боролся за русскую землю и веру», автор стагьи делает вывод: это воскрешение традиции "промывки мозгов", и опять с помощью религии. «Прямой обман, нарушения закона, исторические фальсификации - все имеющиеся средства уже пущены в ход», - пишет автор. Будущий учитель с тревогой размышляет о судьбах детей, которые могут превратиться в запуганных человечков, не способных самостоятельно мыслить. Если переворот в области образования удастся, считает он, «то всем нам придется забыть о нравственном и культурном возрождении России на многие годы».
Ярко и страстно заявленная позиция «новых атеистов», несомненно, встретит сочувствие немалой части российского общества, тем более, что почва для этого уже подготовлена появляющимися время от времени антиклерикальными статьями представителей интеллигенции либерального толка (например, в «Известиях»). Антиклерикальное движение в стране по мере усиления идеологического давления Церкви (особенно при содействии государства), видимо, будет шириться. Движение молодых атеистов для многих предстанет явлением свежим, необычным и привлекательным, и та молодежь, которая испытывает душевный дискомфорт в связи с возможным установлением господства религии во всех сферах общественной жизни, проявит пылкий интерес к тем, кто отважно сражается за право свободно мыслить, не подчиняясь духовному диктату церкви. Тот факт, что движение атеистов возглавили не представители старшего поколения, а люди молодые, достаточно образованные и зрелые в гражданском плане, свидетельствует о том, что свободомыслие (и прежде всего атеизм) в нашей стране имеет шансы для возрождения и укрепления.
Насильственное навязывание религии, в том числе теологии в качестве обязательного, чуть ли не первостепенного элемента образовательной системы, добавит к конфронтации между нациями и религиями конфронтацию между группами молодежи - церковной и атеистической. А это вряд ли будет способствовать единству общества.

МЛ.Шевченко - ответственный редактор газеты «НГ-Религии»
Я буду говорить как журналист, а не как ученый. Меня поражает сама постановка вопроса. Прежде всего мне кажется, что Русская православная церковь не отдает себе отчета в том, куда именно она идет. Ведь очевиден урон, который она потерпит в результате введения предлагаемых нормативов.
Не так давно на богословской конференции много говорилось о том, что православное богословие пребывает в нищенском состоянии, что не хватает денег на духовные учебные заведения, что не хватает средств на подготовку специалистов. И сейчас вместо того, чтобы консолидировать научную работу Московской духовной академии, Санкт-Петербургской духовной академии, других учебных заведений, Церковь выступает с инициативой, которая приведет не только к распылению сил, но, очевидно, и к перераспределению тех средств, которые могли бы быть государством выделены на поддержку духовных школ.
Я напомню, что в XX в. одно государство уже имело подобный опыт, попытавшись на религиозных принципах построить национальную идеологию. Я имею в виду франкистское государство в Испании. Чем это кончилось? После падения режима Франко, при котором Католическая церковь являлась идеологическим фундаментом, а католическая теология преподавалась во всех средних и высших учебных заведениях, все социалисты и коммунисты сидели в тюрьмах и атеизм был запрещен, сегодня 60% населения страны являются атеистами. Я неоднократно бывал в Испании и могу это засвидетельствовать. Люди говорят, что это именно следствие того, что делалось во время франкистского режима.
Если мы сейчас пытаемся в России создавать авторитарное государство, это, может быть, и не плохо само по себе. Тут есть разные взгляды. Но если при этом предполагается, что религия может лечь в основу формирования некой государственной идеологии, то это страшная ошибка, от которой стоит предостеречь и Русскую православную церковь, и государство, и тех людей, которые за это ответственны.
Мне хотелось бы еще раз привлечь ваше внимание к письму, которое адресовано министру образования Филиппову. Письмо, кстати, подписано людьми, которые отвечают за науку и за высшее образование в России, а также Святейшим Патриархом. Мне непонятно, как люди такого уровня могли подписать этот документ. Вот, например, я читаю: «Необходимая справедливость будет достигнута, если изучение традиционной в различных регионах России конфессиональной теологии (православия, ислама, иудаизма и буддизма, а также других традиционных конфессий) сможет развиваться в государственных учреждениях в соответствии с традиционной в каждом регионе культурой доминирующего населения и потребностью исторической науки». Возьмем, к примеру, конфессиональную теологию иудаизма. Где она должна развиваться? В Биробиджане или в Москве на улице Архипова? И вообще сама формулировка «традиционная для регионов России теология» вызывает такое ощущение, что разговор о введении этой дисциплины начат по поводу, который яйца выеденного не стоит. Он начат непрофессионально и непродуманно.
В республике Марий Эл, по-моему, язычество является государственной религией. Стало быть в Марий Эл мы должны содействовать введению языческой теологии? Пусть составители этого нормативного акта объяснят нам, что это такое.

Глаголев B.C. - доктор философских наук, профессор Московского государственного института международных отношений
Дорогие коллеги, я бы хотел поставить вопрос: кому, в каких вузах необходимо преподавание теологии сегодня? Полагаю, что это необходимо для философских факультетов, тех отделений, которые специализируются по религии. Религиоведческая специализация, видимо, включает и знание теологических аспектов предмета. Полагаю, что это совершенно необходимо для тех учебных заведений, которые носят светский характер, но сегодня находятся под заметным влиянием Русской православной церкви, скажем, Академия славянской культуры.
А если обратиться, например, к Институту международных отношений, который я здесь представляю, то здесь ситуация очень специфическая. Мы готовим спец