Марксизм о диалектике общественного самоуправления

Понятие “самоуправление” говорит само за себя и означает, что та область, на которую оно распространяется и применяется обществом или субъектом, представляет собою область самоуправления и самоорганизации, исключая тем самым принудительное поведение, определяемое правилами, принципами, законами, продиктованными кем-то другим извне, то есть без участия и согласия автономного субъекта. Это понятие наиболее близко примыкает к понятию “автономия”. Этимологически термин “автономия” происходит от греческого слова “autos” – “сам” и “nomos” – “закон”, что означает “самоуправляемый” (область, предприятие, социальный институт и т.д.), который сам себя детерминирует, а не является проводником чужой воли или не выполняет чужие приказы.

Поскольку понятие самоуправления может относиться к различным областям общественной жизни и деятельности или к таким организациям, как, например, церковные общины, учреждения, университеты и т.д., то поэтому в разных языках имеются различные его обозначения. В английском языке “self-government”, во французском “auto-government” является синонимом непосредственной демократии, на русском языке это суть “народовластие”. В этом контексте понятие “самоуправление” тесно связано с локальным, местным (self-government).

Другая область, к которой применимо понятие “самоуправление”, относится к хозяйственным организациям, корпорациям, профессиям, сословиям (англ. – local management, а по-французски – auto-gestion).

С социологической точки зрения самоуправление – это коллективное управление, участие всех членов организации, всего населения в деятельности соответствующего органа управления, включение исполнителей в процесс выработки и принятия общих решений. Самоуправлению присуще сочетание демократизма со специализацией, причем различие между управляющим и управляемым отчасти преодолевается, т.к. объект управления в некоторой степени становится его субъектом. Единство централизованного управления и самоуправления составляет основу целенаправленного управляющего воздействия в обществе. Развитие самоуправления в обществе ведет к повышению самостоятельности трудовых организаций, расширению демократических основ управления, активизации инициативы граждан. Самоуправление касается не только сферы труда, но и других областей человеческой жизнедеятельности. Мечта об уничтожении эксплуатации и социального неравенства, о социальной справедливости жила в человечестве много веков. Начиная с Платона, ранних христиан, затем социалистов-утопистов (Томаса Мора, Т.Кампанеллы, А.Сен-Симона, Ш.Фурье, Р.Оуэна), предлагались различные варианты переустройства общества. В середине XIX в. научное общественное самоуправление было предложено К.Марксом и Ф.Энгельсом. Они указали на историческую роль пролетариата, последнего, по их мнению, угнетаемого класса, призванного революционным путем освободить человечество от мерзости классовой эксплуатации.

Ж.-Ж.Руссо назвал общественным договором такое объединение людей, где каждый отдает обществу себя и все свои возможности при главенстве общих интересов. Согласно Канту, необходимое чувство достоинства, присущее человеку, повелевает ему повиноваться лишь такому закону, который он сам установил для себя, а поскольку этот закон отвечает рациональной природе человеческого рода, то он приводит к созданию миролюбивого всемирного союзного общества. На различные формы неравенства между людьми следует смотреть как на источник разнообразия и богатства человеческих проявлений, а не только как на предпосылку господства.

В течение долгого времени эта идея игнорировалась иерархической организацией общества вплоть до семьи, за исключением лишь небольших общин, не имеющих государственности.

В социал-утопической литературе с XVI по XIX столетие рассматривались вопросы организации общественной жизни и способы производства. Одни авторы склонялись к демократии и самоуправлению, другие отстаивали авторитарные и автократические системы. В числе первых – известный английский гуманист, юрист и государственный деятель Томас Мор (1478–1535), написавший по образцу “Государства” Платона свою “Утопию”, которая до сих пор является объектом научной полемики между историками различных направлений. В своей работе “Предпосылки новейшего социализма” Карл Каутский попытался ответить на вопрос: почему человек, будучи лордом-канцлером Англии, выступает еще в XVI столетии за ликвидацию частной собственности на средства производства и является, по оценке Каутского, “первым коммунистом”?

Выступая против точки зрения, согласно которой коммунизм Т.Мора не отличается от платоновского, К.Каутский писал, что коммунизм Мора вполне современен и основывается на живых фактах капитализма. Платон восхвалял общность жен и наряду с нею половой отбор по требованию начальства. Т.Мор рекомендует “политику колонизации и переселения”. Каутский приходит к выводу, что Платон социалистом не был. Там, где в христианстве проглядывает коммунизм, там он оказывается коммунизмом нищенской сумы, а не работника. Это коммунизм оборванцев, люмпенов, а не пролетариата, рабочего класса. Моровский коммунизм ничего общего не имеет ни с платоновским, ни с христианским коммунизмом; идея “осчастливить” человечество по собственной воле была весьма распространена в последней четверти XIX в. среди анархистов и была подвергнута критике К.Марксом и Ф.Энгельсом.

Идея утверждения самоуправления народа в результате победы социалистической революции была высказана К.Марксом, по существу, еще в “Нищете философии” (1847 г.), первом крупном произведении Маркса, обращенном к пролетарским революционерам как руководство к практическому действию. “...в этой книге, – как впоследствии писал Маркс, – содержится в зародыше то, что после двадцатилетнего труда превратилось в теорию, развитую в “Капитале”1 .

Освобождение угнетенного класса необходимо подразумевает, следовательно, создание нового общества. Значит ли это, что после падения старого общества наступит господство нового класса, выражающееся в новой политической власти? – спрашивает Маркс и отвечает: “Нет”. Условие освобождения рабочего класса есть уничтожение всех классов.

Во введении к работе “К критике гегелевской философии права” К.Маркс и Ф.Энгельс писали: “Критика религии завершается учением, что человек – высшее существо для человека, категорическим императивом, повелевающим ниспровергнуть все отношения, в которых человек является униженным, порабощенным, презренным существом. Голова этой эмансипации – философия, а сердце – пролетариат”2 . Пролетариат не может упразднить себя, не воплотив философию в действительность: рабочий класс в ходе развития на место старого буржуазного общества ставит такую ассоциацию, которая исключает классы и их противоположность, не будет уже никакой политической власти, ибо именно политическая власть есть официальное выражение противоположности классов внутри буржуазного общества3 . Эта же идея высказана Марксом и Энгельсом в “Манифесте Коммунистической партии”. В нем указывалось: “На место старого общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех”4 . Под этим углом зрения основоположники марксизма рассматривали первый опыт пролетарской государственности – Парижскую Коммуну, определяя ее как управление народом посредством самого народа, организованного в Коммуны. Коммуна была провозглашена “правительством рабочего класса”, открытой политической формой экономического освобождения труда, где “все станут рабочими, и производительный труд перестанет быть принадлежностью известного класса”5 .

В марксистской концепции самоуправление народа прежде всего связывается с освобождением труда, с преодолением сложившегося в классовом обществе отчуждения труда и связанных с ним существенных социальных различий, с утверждением непосредственно общественного характера труда и производства.

В начале “Манифеста Коммунистической партии” Маркс и Энгельс отмечали, что история всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов. Эта борьба приводит к революционному рождению нового класса, который видоизменяет антагонизм между группами эксплуататоров и эксплуатируемых. На смену такой несправедливой ситуации должно прийти “такое объединение людей, где свободное развитие каждого является условием свободного развития всех”. Эта формулировка прекрасно определяет суть самоуправления.

К.Маркс и Ф.Энгельс не дали систематического анализа и решения организационных вопросов в силу исторических рамок своего времени, однако это не умаляет их вклад в теорию общественного самоуправления.

Согласно В.И.Ленину, самоуправление неотделимо от завоевания трудящимися государственной власти и состоит в максимально полном участии трудящихся в управлении.

Опыт Парижской Коммуны и исторические уроки, извлеченные из ее ошибок, послужили основой для дальнейшей конкретизации и развития марксистской теории самоуправления. Парижская Коммуна – первая рабочая революция – явилась исходным пунктом дальнейшего развития теории самоуправления. Это были только зародыши будущих общественных отношений. “Коммуна, – писал Маркс, – политическая форма социального раскрепощения, освобождения труда от узурпаторской власти”6 . В произведениях “Гражданская война во Франции”, “Критика Готской программы” и других работах Маркс обобщил опыт Парижской Коммуны и сделал исключительно важные исторические выводы относительно содержания коммунистической общественно-экономической формации. Переход от капитализма к коммунизму является неизбежным в силу существующих в обществе объективных законов. Маркс выступает против утопических, иллюзорных представлений о возникновении и развитии коммунистической формации, которая “выходит из капиталистического общества и поэтому во всех отношениях сохраняет еще родимые пятна старого общества, из недр которого она вышла”7 .

Парижская Коммуна практически опровергла анархистское учение о самоуправлении. Развивая идеи М.Штирнера и Прудона, противопоставляющих свободу личности организации, Бакунин писал, что государство – это главное зло в истории, а будущее общество – это господство анархии, где отсутствует авторитет и принуждение. К.Маркс в своем конспекте книги Бакунина “Государственность и анархия” подверг критике анархистскую точку зрения об автономии личности и отрицании авторитета в различных областях общественной жизни. Ф.Энгельс в статье “Об авторитете” (1847) излагает марксистскую точку зрения относительно принципа авторитета. Энгельс показывает, что из характера современной крупной промышленности с неизбежностью вытекает необходимость авторитета в производстве с производственными операциями: необходим, например, инженер для бесперебойного функционирования машин и т.д. Желать уничтожения авторитета в крупной промышленности значит желать уничтожения самой промышленности8 . Практически коммуна опровергла анархистское учение о государстве. Столь же необходим авторитет и в области политических отношений. Авторитет и автономия – вещи относительные, и область их применения меняется вместе с различными фазами общественного развития9 .

В процессе критики бакунизма Маркс и Энгельс развивают отдельные стороны теории научного социализма, в том числе проблему государства будущего. Особое значение в связи с рассматриваемой проблемой имеют работы Энгельса “К жилищному вопросу” (1872), “Бакунисты за работой” (1873), “Об авторитете” (1874), конспект Маркса книги Бакунина “Государственность и анархия”.

Критика анархизма со стороны социал-демократов конца XIX в. сводилась к вульгарному сопоставлению: мы-де признаем государство, а анархисты – нет. Понятно, такая вульгаризация не раскрывала сущности различий, имевшихся между марксизмом и анархизмом в вопросе понимания классовой борьбы. В статье “Политический индифферентизм” (1874) К.Маркс показывает, что Прудон, выступая против классовых организаций пролетариата, был решительным противником борьбы рабочего класса против буржуазии в экономической области. Его ученики являлись ярыми противниками ведения пролетариатом политической борьбы. На самом деле, уточняет Прудон, величина группы обратно пропорциональна свободе индивидов, составляющих эту группу. Исходным пунктом подобного утверждения должна послужить аксиома: чем менее человек организован, тем более он свободен. Следовательно, более счастливы – менее ассоциированные. Размельченные ассоциации, как можно более мелкие группы, насколько возможно менее всего зависимые друг от друга, именно в этом и состоит принцип свободы по Прудону.

Как надо провести децентрализацию и обеспечить самоуправление трудящихся, Прудон показал на примере самого сложного предприятия, – на примере железных дорог. Железные дороги фигурируют в качестве модели единой системы и централизованной организации. Они, подчеркивает Прудон, самые правительственные после правительства. Точнее, они суть аналог государства. Прудон ищет решение проблем самоуправления в железнодорожном транспорте на пути к децентрализации и автономной специализации работ. Работы, которые осуществляются на железных дорогах, Прудон дифференцировал на четыре основные отрасли: служба рельсов, механика, ремонт материалов и тяга.

Маркс в конспекте книги Бакунина подчеркивает необходимость пролетарской государственности в результате социальной революции.

В своей критике анархизма Маркс и Энгельс высказывают принципиальные различия, существующие между марксистами и анархистами в понимании классовой борьбы.

Для нормальной работы дорог управление железных дорог создает и объявляет план, который представляет на общественный конкурс, и на основании этого конкурса рабочие осуществляют железнодорожные работы. Эти рабочие объединяются в рабочие ассоциации, утверждают договор с управлением и продолжают работы по предложенному плану. Поскольку работа доверена рабочим ассоциациям, управление железных дорог заботится только о выполнении своих обязательств. Тот же прием используется и в деле ремонта паровозов и вагонов. Его осуществляет особая ассоциация, а делом управления остается только составление расписания, уточнение и фиксация отправления и прибытия поездов и установление цены перевозок.

Работники рельсов не имеют никакой связи с работой механиков, а последние с работой, связанной с перевозкой товаров. Подобное размельчение целого на особые части последователи Прудона применяли не только в железнодорожном транспорте, но и в других системах (почта, телеграф, электростанции и др.).

Идеи Прудона нашли свое отражение и в югославском проекте самоуправления. Так федерализация собственности, из которой следует плюрализм самоуправленческих интересов, привела к разрушению единого югославского рынка и формированию республиканских экономик. Прудон отрицает общественный характер собственности и утверждает (железные дороги, шахты, мануфактуры) – это их дом, родина, территория, как улей для пчел. Общественная собственность в югославском проекте преобразовывалась в групповую собственность. В ассоциированном обществе, как считал Прудон, государство заменяет экономическая организация, а законы – договор. Договор является единым регулятором всех общественных отношений. Централизм в концепции Прудона отождествляется с бюрократизмом и авторитарностью. Он отрицает общие интересы в обществе, для него нет середины: коммуна суверенна, или она ничто.

Перевернутая иерархия предполагает ригористическую децентрализацию и этатизацию коммуны. Это имеет место в политическом, военном, в педагогическом процессах и в судопроизводстве.

Подмена марксизма прудонизмом видна и в устранении демократического централизма, и в универсализации консенсуса. Консенсус считается великим достижением демократии. Универсализация консенсуса означает легализацию права меньшинства, его привилегированное право за счет большинства. В многонациональном государстве это приводит к усилению национализма и сепаратизма, что наглядно показал пример распада Югославии.

Прудон и анархисты вообще не склонялись к единству и считали его внешним атрибутом, ограничивающим свободу. Единство всегда ведет к иерархии и унификации. Маркс, как известно, говорил о единстве наций и восхвалял коммунаров за то, что они сумели сохранить это единство.

В архитектонике югославской общественно-политической системы по Конституции 1974 г. присутствуют почти все прудоновские категории и принципы – ригоризм, децентрализация, плюрализм, сепаратизм.

Субъективистские наслоения в этой сфере связаны с тем, что история становления югославского самоуправленческого социализма неотделима от советско-югославского конфликта 1948 г., ибо идея такого социализма приобретала свои первые очертания в условиях конфликта, так как во многом служила пропагандистским целям как средство противостояния сталинскому давлению и получения кредитов из стран Запада. Основные идеологические постулаты и теоретические формулы разрабатывались Эдвардом Карделем и Борисом Кидричем, которые ввели в оборот термин “государственный (бюрократический) социализм”.

Большие испытания выпали на долю Сербии, ибо ее автономные области – Воеводина и Косово – стали пониматься как независимые. Эти области фактически были уравнены по всем показателям с Сербией. Эта политика в своей основе была антисербской, и не случайно И.Б.Тито приписывают доктрину: “Слабая Сербия – Сильная Югославия”. На этом фоне еще во время СФРЮ пышным цветом расцвел албанский национализм. Косово – колыбель сербской культуры, государственности. Здесь находится более 500 самых старых православных храмов – Дечани, Печка Патриархия. Еще в 1929 г. в Метохии сербы составляли 61% населения. Вашингтон и другие западные страны оказывают материальную и политическую поддержку албанским националистам. В свете распространяемых в мире тезисов Хантингтона о конфликте цивилизаций американский аналитик П.Ингоу защищает тезис, согласно которому национальное государство уходит в прошлое.

К сожалению, 24 марта 1999 г. открылась новая трагическая страница мировой истории: войска НАТО без санкции Совета Безопасности ООН начали бомбардировки Союзной Республики Югославии. Косово стало поводом. Разрушаются мирные города и села, исторические памятники, гибнут невинные люди страны, которая никому не угрожала и не захотела подчиниться диктату США, претендующих на “новый мировой порядок”.

Кризис в Югославии и гражданская война в Боснии не могут служить непреложным доказательством утопичности идеи самоуправления, они еще больше высвечивают его суть. Самоуправление не сводится к национализации средств производства: это самоуправление производителей, объединенных оригинальными формами децентрализованного планирования. Отметим также, что отголоски прудонизма существуют и в Словении под предлогом защиты национального самосознания и сохранения самоуправления. Прудонизм упрямо отстаивают и некоторые художественные, литературные и молодежные организации, поощряемые западноевропейским либерализмом и клерикализмом. Этому способствовала реабилитация товарного производства и рыночного хозяйства, поставившая под вопрос плановое хозяйство и социалистический характер самоуправления в целом.

И тем не менее самоуправление остается великой и вдохновляющей идеей, движущей людей в будущее. Общественная природа человека влечет его к самоуправленческим начинаниям, а его эгоизм тормозит ее и делает временно нереализуемой эту великую идею. В ней находит диалектическое разрешение разрыв между обществом и государством, властью и свободой личности.